Мимо прогрохотала повозка с разобранными осадными орудиями. Солдаты-инженеры шли рядом, придерживая отчаянно скрипящую конструкцию.

– Итак, подведем итог. – Одрик снял перчатку и почесал бороду пятерней. – Юг нейтрален, восток молчит, Карум пришлет горстку людей. Негусто. Но хоть против нас никто не отправился, тоже неплохо…

– У нас еще есть мельтеры.

– После того как Стиппер куда-то пропал? – Одрик нахмурился. – Не знаю, не знаю. Синерожие сами себе на уме. А точнее, их хитрецы советники. Опасная это игра, брат.

– Хм, не ты ли сам это первый предложил?

– Я лишь хотел обезопасить свой лагерь от удара Стиппера, который был где-то неподалеку. О том, чтобы всерьез выступать вместе с мельтерами… Они же не люди, этот союз будет лишь временной передышкой в нашей войне.

– Мы уже почти двадцать лет с ними не воюем. Из-за Боло, – напомнил Бриан.

– Боло мертв, – напомнил Одрик и чуть склонил голову набок.

– Да, я в курсе… – пробормотал Бриан. – В любом случае у нас есть какой-то выбор? Викс Хелена засел в столице как клещ. Одним нам его оттуда не вырвать.

Они медленно тронулись, двигаясь вдоль казавшейся бесконечной ленты людей, уходивших по разбитой дороге на юго-запад, в сторону Хельги.

– Враг моего врага… – подал наконец голос Эрик, до этого молча сидевший на коне позади своего отца.

– Именно. – Бриан пришпорил коня, объезжая застрявшую в грязи телегу. – К тому же их пехота лучшая на северо-востоке.

Одрик подъехал ближе к брату, понизив голос:

– Ты правда думаешь, что у нас хватит сил? Викс – далеко не прост. Он явно что-то замышляет.

– Хватит, – уверенно ответил Бриан. – Три тысячи наших, полторы тысячи мельтеров, наемники, орденская пехота, ферриты…

– А потом? – Одрик пристально посмотрел на брата.

Бриан усмехнулся:

– А ты не знаешь?

Взгляды братьев встретились. Оба прекрасно понимали: после падения Мидгарда временный союз распадется. И тогда мечи, сегодня разящие общего врага, обратятся друг против друга. Мельтеры слишком опасны, чтобы позволить им уйти к себе за реку.

– Одна война за раз, брат, – тихо сказал Бриан. – Одна война за раз. Не больше.

– Я еще помню наш родовой девиз.

– Да ну?

– Sibi Soli Fidelis, – произнес Одрик. – Верен только лишь себе.

Шамаш начал пульсировать, разогнав остатки тумана. Войска продолжали выходить из лагеря, растягиваясь по дороге длинной пестрой лентой. Где-то впереди, за холмами, ждал своей участи Викс Хелена. А дальше… дальше будет новая война.

Эпилог

Крыса на вертеле шипела и брызгала жиром в огонь. Мародер с кривым, перебитым носом медленно поворачивал шампур, тщательно следя, чтобы тушка не подгорела.

– Эх, купил бы я ферму где-нибудь возле Аркадии, – вздохнул его товарищ в красном колпаке, гревший руки у костра. – Завел бы жену, детишек… Да только вряд ли доживу я до эдакого счастья.

Третий мародер молча и тупо ковырял ножом землю. Четвертый, отойдя в сторонку, на корточках справлял нужду, громко кряхтя.

– Ты подальше отойди! Дальше, свинья! – рявкнул Перебитый Нос. – Воняет же!

– Сам и отойди, раз тебе воняет! – огрызнулся тот.

– Да я тебе сейчас…

Перепалку прервал далекий звук – то ли ржание, то ли вопль. Все трое у костра вскочили, хватая короткие копья.

– Тревога! – послышался отдаленный крик из-за линии деревьев, скрывавших дорогу.

– Это Дерк, – напряженно сказал Перебитый Нос, водя копьем из стороны в сторону.

Из-под разлапистых ветвей выскочил их дозорный Дерк – без доспехов, только в помятом шлеме и с разряженным арбалетом в руках. Он бежал так, словно за ним гналась сама смерть.

– Он идет! Он идет сюда! – задыхаясь, прохрипел Дерк, подбежав к костру. – Я попал… в его лошадь… там оптимат…

И тут они увидели его. Рыцаря-оптимата. Из тени деревьев выступила фигура в полном металлическом доспехе. Пластины громыхали при каждом его шаге. В руках воин сжимал короткую алебарду с бойком на обухе, как у кузнечного молота.

– Шлюхины дети! – заревел оптимат. – Моя лошадь! Убью!

Тот, что справлял нужду, взвизгнул и бросился бежать, не успев натянуть штаны. Упал и остался корчиться, напоровшись на свой же нож. Остальные сгрудились перед костром, и со стороны могло показаться, что они защищают от атаки оптимата крысу на вертеле. Арбалетчик лихорадочно пытался зарядить оружие, но тетива раз за разом соскакивала с зацепов.

Трое копейщиков выстроились в подобие боевого порядка. Оптимат приближался неумолимо, как каменная лавина. К ним сбоку подскочил Дерк с заряженным арбалетом. До оптимата оставалось шагов пятнадцать, но Дерк медлил, выцеливал щели в доспехе. Подойдя на дюжину шагов, оптимат выхватил из-за пояса короткий пистолет.

Грохнул выстрел с облачком белого дыма, которое быстро отлетело в сторону. Арбалетчик откинулся назад и упал. Из здоровенной обожженной дыры на его груди хлынула кровь.

Отшвырнув пистолет, оптимат ринулся в атаку. Его алебарда пропела в воздухе, описывая широкую дугу. Красный Колпак попытался парировать удар, но оптимат вдруг сделал резкий выпад – и острие алебарды врезалось ему в лицо. Брызнула кровь вперемешку с раздробленными зубами. Колпак рухнул навзничь.

Костолом оценил оставшихся противников. Двое. Оба напуганы, но еще пытаются действовать согласованно. Он сделал ложный выпад влево, заставив Перебитого Носа дернуться, затем молниеносно довернулся и ударил бойком алебарды второго. Попал по руке, но лишь разорвал ткань на куртке.

Мародеры отступили на пару шагов. Костолом теснил их, делая подсечки алебардой, целя в незащищенные ноги. Один споткнулся о корень, и тут же железный сапог впечатался ему в колено. Но Костолом оказался слишком близко, и для следующего удара уже не хватило замаха. Мародеры тоже бросились вперед, и бой превратился в свалку. Кто-то сумел выбить алебарду из его руки. Они выхватили ножи, пытаясь найти щели в доспехе. Лезвия визжали по металлу, соскальзывая с пластин. Удар, другой, третий.

Костолом схватил с пояса короткую дубинку. Малышку, его любимую миниатюрную палицу. Первый же удар проломил Перебитому Носу его прекрасный нос. Второй раскроил лоб. Несчастный опустился на землю, дергаясь в судорогах. Последний мародер бросил нож и попытался убежать, но Костолом настиг его в три прыжка. Дубинка опустилась на затылок с мокрым хрустом. Потом еще несколько раз, для верности.

Костолом тяжело дышал, оглядывая поле боя. Четыре мертвых тела. Крыса на вертеле уже немного обуглилась, но все еще приятно пахла жареным мясом. Он скинул шлем, тот упал на землю с чавкающим звуком, угодив прямо в грязь. Костолом наклонился, опершись на бедра, и долго пытался отдышаться. Наконец распрямился и подошел к арбалетчику, перевернул тело. Мародер был еще жив. Костолом легонько надавил ему на грудную клетку ногой. Раздалось хрипение.

– Где ваши лошади? – спросил Костолом. – Лошади где? Мне надо в замок сегодня!

В ответ только хрипы и бульканье. Арбалетчик подергался и вытолкнул языком изо рта большой сгусток крови. Наконец Костолом догадался снять латный ботинок с груди раненого, и тот прошептал:

– Не было… не было лошадей.

– Ублюдок, – с чувством произнес Костолом, примериваясь к его черепу.

Он добил его одним коротким ударом, пробив височную кость. Голова арбалетчика свернулась набок, шея, вероятно, была сломана. Костолом придирчиво осмотрел входное отверстие, из которого толчками шла густая кровь, и удовлетворенно хмыкнул. Огляделся и пошел к костру – крыса все еще висела над почти потухшими углями.

– Мне надо найти лошадь, – повторял Костолом, рыская среди барахла мародеров. – Мне надо побыстрее найти лошадь. Я должен уже быть в замке, а не тут.

Затем он сел у костра и занялся крысой.

                                         * * *

Повозка тряслась на выбоинах, и Томас вцепился в борт,